Божий Дар, Дед Мороз и всяческие нехорошие слова

Первое время в Чехии нам пришлось жить в коммунальной квартире. Вернее, не совсем в коммунальной. Там это называлось «с подселением». Просторная трехкомнатная квартира на две семьи. Нам принадлежали две комнаты средних размеров, вторая семья располагалась в самой большой комнате.
У соседей рос сынок Егорка, ровесник нашей Маруськи. Естественно, детки подружились. С утра до вечера гоняли по квартире, не соблюдая границ чьей-либо собственности. Игрались то на нашей территории, то на половине наших соседей. Двери между нашими хозяйствами закрывались практически только на ночь.
К моменту нашего заселения в эту квартиру детям было по два года. Причем Егорке только-только сравнялось, а Марьюшке вот-вот должно было исполниться. И поразило меня вот что. Где-то в умных педагогических книгах прочитала такой термин: «автономный детский язык». То есть у каждого малыша язык свой, совершенно неподражаемый. Но, что характерно, они прекрасно понимают язык своих собеседников. И я имела возможность убедиться в этом. К моменту знакомства наших детей у каждого из них сформировался свой словарный запас, но поняли они друг дружку буквально с первого слова! И вот еще что интересно: спустя некоторое время общения в их лексиконе появились одинаковые слова, обозначающие, однако, совершенно разные понятия. Например, слово «Айдоба» у Егорки обозначало «Доброе утро», у Марьи же — «Будь здорова». Жаль, не записывала за ними такие «казусы-курьезы», многое выветрилось из памяти за долгие годы. «Айдоба» же запомнилась потому, что мы еще долго пользовались дома этим словом, когда кто-то из нас чихал.
Так вот, к вопросу о словарном запасе ребенка. Помню такой нестандартный случай. Сидела я как-то за письменным столом, старательно описывая наши заграничные будни любящим бабушкам-дедушкам. На улице только-только начинало смеркаться, в принципе, было еще довольно светло, но я очень не люблю начало сумерек, мне непременно нужно много света. А потому свет в комнате уже горел. И вдруг отключился.
Тут следует немножко отступить от повествования для объяснения дальнейшего. Дело в том, что в нашем селенье иногда происходили случаи не аварийного отключения электроэнергии, а … скажем так, из маленькой мести. Такое случалось после крупных спортивных международных состязаний, в основном, футбольных или хоккейных, если вдруг выигрывали наши. А уж если нашим доводилось играть с чехами, то свет отключали в любом случае, даже если чехи побеждали. Таким мелким способом они или мстили за свое поражение, или утверждали победу. Во избежание скандала свет отключался ненадолго, максимум на час, хотя обычно ограничивались несколькими минутами.
Итак, свет отключился. В тот раз это, видимо, было аварийное отключение, так как никаких игр ни в этот день, ни накануне не было. Однако, как я уже говорила, в комнате было еще достаточно светло, и я продолжала писать письмо родственникам. Папа в это время читал в смежной спальне. Дверь была открыта, и Маруська свободно передвигалась по нашей части квартиры. В момент, когда отключился свет, она произнесла следующее:
— Блать, опять цехи свет выклюцили!
Я насторожилась, но решила, что ослышалась. Во-первых, названное нехорошее слово никогда не употреблялось в нашем доме даже в отсутствии дочери. Во-вторых, мы жили там еще довольно недолгое время, и факта о маленьких игрищах чешских энергетиков пока не знали. И я продолжила писать письмо.
Марья, очевидно решив, что я не услышала, оторвалась от любимых машинок, подошла ко мне вплотную и повторила:
— Блать, опять цехи свет выклюцили!
Теперь я уже была уверена в том, что не ослышалась. Было и смешно, и совсем не смешно одновременно. Конечно, я бы не отказалась посмеяться и забыть, но забудет ли ребенок это слово? Ситуацию спасло именно мое незнание, что делать в подобной ситуации (во завернула!). Так и не придумав, как отреагировать на слова ребенка, я просто проигнорировала их, даже не оторвав голову от писанины. Марья, поняв, что маму ей заинтересовать своими изысканиями в сфере международных отношений не удалось, направилась прямиком к папе и повторила слово в слово:
— Блать, опять цехи свет выклюцили!
К сожалению, с моего места не было видно лица мужа. А так хотелось бы увидеть, какие чувства на нем отразились! Ведь фраза была высказана предельно четко, и это притом, что говорила Маруська в то время еще довольно плохо. Однако внешне папа не отреагировал на детские сентенции никак. Вряд ли из особой мудрости, скорее всего, от такой же растерянности, как и я. Однако важно лишь то, что он промолчал. Марья поняла, что заинтересовать ей никого не удалось, а значит, ничего особенного в ее фразе не заключалось, слово, как слово, никто даже не обратил на него внимания. И она его сразу забыла. И я поняла, что, сами о том не ведая, мы с мужем поступили самым правильным образом. Если бы мы в тот момент заострили внимание на этом слове, что, мол, и нехорошее оно, и говорить его нельзя ни в коем случае — лишь подогрели бы к нему интерес. И вот тогда наша славная девочка стала бы эксперементировать с этим словом: а что, если высказать его при гостях? а на улице? а у доктора?
Ну, а где она услышала это выражение, можно только догадываться. Ребенок часто бывал в гостях у наших соседей. Я вовсе не утверждаю, что это их слова. Но к ним частенько приходили гости, может, кто-то из них и выразился подобным образом? Впрочем, теперь это уже абсолютно неважно.

Был у Маруськи еще один друг, Андриан. В силу малого возраста мое дитя выговаривало не все буквы, а потому друга она называла Адлиян. Он был старше Марьи на целых три дня, а потому был в их тандеме явным лидером.
Когда детям было года по четыре, произошел маленький забавный эпизод. В то время Марья любила библейские истории для детей и часто просила меня рассказать ей о Боге. По возможности я удовлетворяла ее любопытство, хотя сама, к сожалению, не сильна в религии (но не в вере). Был конец августа, мы буквально несколько дней назад вернулись из Киева, где всласть отвели душу, наелись всяческих фруктов. В Чехии в ту пору фрукты-овощи были значительно дороже наших, а потому мы старались наверстать, запастись витаминчиками впрок. Что вовсе не означает, что в Чехии ребенок был ограничен во фруктах.
Так вот, не успела я, что называется, распаковать чемоданы, как прибегает мой счастливый ребенок с улицы и делится со мной радостью:
— Мама, мама, нам с Адлияном Бог по пельсику послал!
— Бог, конечно, милостив, но как же он вам с Андрианом послал персики?
Выяснилось следующее. Дети гуляли на футбольном поле (мы жили в Миловице, по чешским меркам — городок, по нашим — поселок городского типа, а то и полугородского, а посему дети гуляли там с младых ногтей совершенно самостоятельно, без родительского надзору, потому как опасностей для них там не наблюдалось вовсе). На краю поля кто-то выбросил ящик испортившихся персиков. Вот в этой-то кучке гнилья детки и откопали два, по их словам, совершенно отличнейших персика! И в полной уверенности, что это им дар от Бога, съели «райские» плоды на месте. Прямо из кучи гнилья, да не помыв. Бррр! И, что характерно, ни один, ни другой не траванулся! Вот уж поистине подарок небес!

Мы с мужем любим читать. Вернее, любили. Теперь, в век телевизоров и компьютеров, для чтения времени остается все меньше. Телевизоры, конечно, были и раньше, но в Чехии можно было «поймать» только один русский канал — первый, но и его транслировали только с шести часов вечера, да и интересные фильмы или передачи попадались нечасто. Зато книги там продавались любые! И мы, измученные книжным дефицитом на родине, накинулись на этот литературный Клондайк, как изголодавшиеся волки. И любили вечерами почитать в постели. Марьюшка забиралась к нам, устраивалась в середке с какой-нибудь машинкой и тихонечко игралась. Скоро машинка надоедала и она начинала заглядывать в наши книги:
— Пап, а какая это буква?
Папа отвечал:
— «В», — и снова погружался в чтение.
— Мама, а это какая буква, — маленький пальчик тыкал в текст.
— «Ю», — отвечала я, уверенная, что ребенок интересуется буквами сугубо от скуки.
Однако каково было мое удивление, когда вдруг оказалось, что Марья знает все буквы. Но ведь ей не было еще и четырех лет! Мне оставалось только научить ее связывать буквы в слоги, а слоги в слова. Так что в четыре года она не только умела читать, но и написала свое первое поздравление деду Морозу. Правда, из ее корявых буквочек очень сложно сложить ту фразу, которую она хотела адресовать Морозу, однако, при известной доле фантазии и логики все же можно прочесть:
«Дорогой дедуля Морозик! Поздравляю тебя с Новым годом. Принеси мне машинку, трактор и велосипед».
Эту открытку мы до сих пор каждый Новый год непременно подкладываем под елочку: традиционное поздравление для дедушки Мороза.

Страницы: 1 2

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *